Ваши фантазии о фут-фетиши
- Автор темы MatRoSkin
- Дата начала
- Сообщения
- 601
- Пол
- Мужчина
Начинай рассказывать, раз уж создал) эстафету историй сделай первый, покажи пример
У меня есть целый сборник фантазий о некой Любе, которая существует в действительности. При всех прочих, обладательница довольно сексуальных ступней. Пожалуй можно выложить одну из моих зарисовок.
Чугунный люк
Люба вышла из офиса агентства. Лето было очень жарким, но в это утро пошёл слабенький дождь. Стало прохладно, было градусов девятнадцать. Зонта у Любы не было, но он особо ей был и не нужен. Она была в белой тонкой блузке, которая намокая быстро прилипала к телу, выявляя лиф. Лёгкие широкие брюки тёмно-зелёного цвета с тонким пояском. Люба несла сумочку и пакет с логотипом. В одной руке был большой смартфон. Дождь даже доставлял ей удовольствие, но, как назло, она была в совершенно новых светло-розовых туфлях со средней длины «шпильками». Любе было жалко туфли. Отбивая свой лёгкий шаг с характерным стуком по стремительно намокающей тротуарной плитке, она приблизилась к бордюру, за которым зеленел газон.
Быстрыми движениями Люба, взяв за каблук, сняла одну туфельку. Поставила совершенно обнажённую ступню на мокрую плитку. Подошва почувствовала обжигающую прохладу камня. Ноготки с безупречным педикюром с зелёным лаком сочитались с цветом брюк. Люба сняла вторую туфельку. Пальчики коснулись тротуара. Пяточка была поднята, и можно было увидеть все изгибы белой, всё ещё чистой подошвы. Туфли были устланы фиалковой замшей. Люба поднесла туфлю к лицу и вдохнула лёгкий аромат женской ступни. Аккуратно сложив туфли подошвами друг к другу, она упаковала их в небольшой пакетик и убрала их в основной пакет. Затем её внимание переключилось в экран смартфона. Люба опустила пяточку. Она стояла совершенно свободно, как будто дома на ковре. Листая сообщения, Люба поставила одну ножку на белый бордюр.
Остановилась Люба прямо у технического колодца, который возвышался над газоном. Массивная чугунная крышка была совершенно мокрая. Не отрываясь от экрана, Люба вдруг положила одну босую подошву на холодный металл крышки. Затем Люба решила постоять на колодце. Она шагнула на круглый тёмно-серый диск. Капли дождя падали на голые ступни. Чувствовать грубый холодный металл было интересно. Люба иногда, как бы ласкала мокрый люк незащищённой подошвой. Так она постояла какое-то время босиком под открытым небом. Наконец, Люба убрала телефон в сумочку и сошла с колодца. Она пошла по плитке немного на цыпочках. Её подошвы выглядели почти чистыми…
Чугунный люк
Люба вышла из офиса агентства. Лето было очень жарким, но в это утро пошёл слабенький дождь. Стало прохладно, было градусов девятнадцать. Зонта у Любы не было, но он особо ей был и не нужен. Она была в белой тонкой блузке, которая намокая быстро прилипала к телу, выявляя лиф. Лёгкие широкие брюки тёмно-зелёного цвета с тонким пояском. Люба несла сумочку и пакет с логотипом. В одной руке был большой смартфон. Дождь даже доставлял ей удовольствие, но, как назло, она была в совершенно новых светло-розовых туфлях со средней длины «шпильками». Любе было жалко туфли. Отбивая свой лёгкий шаг с характерным стуком по стремительно намокающей тротуарной плитке, она приблизилась к бордюру, за которым зеленел газон.
Быстрыми движениями Люба, взяв за каблук, сняла одну туфельку. Поставила совершенно обнажённую ступню на мокрую плитку. Подошва почувствовала обжигающую прохладу камня. Ноготки с безупречным педикюром с зелёным лаком сочитались с цветом брюк. Люба сняла вторую туфельку. Пальчики коснулись тротуара. Пяточка была поднята, и можно было увидеть все изгибы белой, всё ещё чистой подошвы. Туфли были устланы фиалковой замшей. Люба поднесла туфлю к лицу и вдохнула лёгкий аромат женской ступни. Аккуратно сложив туфли подошвами друг к другу, она упаковала их в небольшой пакетик и убрала их в основной пакет. Затем её внимание переключилось в экран смартфона. Люба опустила пяточку. Она стояла совершенно свободно, как будто дома на ковре. Листая сообщения, Люба поставила одну ножку на белый бордюр.
Остановилась Люба прямо у технического колодца, который возвышался над газоном. Массивная чугунная крышка была совершенно мокрая. Не отрываясь от экрана, Люба вдруг положила одну босую подошву на холодный металл крышки. Затем Люба решила постоять на колодце. Она шагнула на круглый тёмно-серый диск. Капли дождя падали на голые ступни. Чувствовать грубый холодный металл было интересно. Люба иногда, как бы ласкала мокрый люк незащищённой подошвой. Так она постояла какое-то время босиком под открытым небом. Наконец, Люба убрала телефон в сумочку и сошла с колодца. Она пошла по плитке немного на цыпочках. Её подошвы выглядели почти чистыми…
Для разнообразия приведу текст сгенерированный нейросетью:
Босые Шаги Искушения
Полина была, бесспорно, красива. Её светлые волосы струились по плечам, а глаза цвета летнего неба скрывали в себе озорную искру и легкую скуку. Она жила в просторной, но минималистично обставленной квартире в центре города, где каждый предмет интерьера подчеркивал её утонченный вкус. Однако, за этой кажущейся безупречностью скрывалась маленькая, необычная страсть. Полина обожала соблазнять доставщиков.
Это началось случайно, с какой-то пиццы в дождливый вечер, когда она, уставшая и небрежная, открыла дверь босиком. Взгляд молодого парня, доставившего заказ, задержался на её ступнях – изящных, с идеально ухоженными ноготками, выступающими из-под небрежно подвернутых джинсов. В его глазах промелькнуло что-то – то ли удивление, то ли восхищение, то ли что-то ещё, неуловимое, но интригующее. Это мимолетное мгновение зажгло в Полине искру.
С тех пор это стало её маленьким ритуалом. Она заказывала еду, цветы, кофе, мелкие посылки – всё, что угодно, лишь бы вызвать человека к своей двери. И каждый раз она была готова. Её униформа всегда была одной и той же: идеально сидящие джинсы, иногда с высокой талией, иногда свободные "бойфренды", но всегда подвернутые ровно настолько, чтобы обнажить щиколотки и, конечно, ступни. Никакой обуви, никаких носков. Только голая кожа, чувствующая прохладу полированного паркета.
Полина знала, как это работает. Джинсы создавали контраст – обыденная, повседневная одежда, но в сочетании с полностью обнаженными, ухоженными ногами, они превращались в нечто провокационное. Это было так неожиданно, так интимно, так... не на месте. И именно это привлекало внимание. Мужчины, от совсем юных парней до умудренных опытом мужчин средних лет, все реагировали одинаково. Их глаза сначала скользили по её лицу, затем опускались вниз, к её ступням, и задерживались там на долю секунды дольше, чем следовало бы.
Некоторые краснели. Другие старались не смотреть, но их быстрые, нервные движения выдавали их. Третьи бросали смелый, оценивающий взгляд, который Полина встречала легкой, почти незаметной улыбкой. Она никогда не делала ничего большего. Никаких флиртующих слов, никаких заигрываний. Только этот вид – невинный, но до невозможности соблазнительный. Просто девушка в джинсах, босиком, на пороге своего дома.
Она наблюдала за их реакциями с нескрываемым удовольствием. Это было похоже на игру, где она устанавливала правила, а они, не подозревая, становились её марионетками. Это давало ей ощущение власти, легкое покалывание возбуждения и подтверждение её собственной привлекательности.
Однажды, доставщик цветов, молодой парень с веснушками, так засмотрелся на её изящные пальцы, что едва не уронил букет. Он смущенно пробормотал извинения, и Полина, взяв цветы, заметила, как его взгляд еще раз скользнул к её ступням, прежде чем он поспешно удалился. Её губы растянулись в довольной улыбке.
Это не было злобой или желанием причинить неудобство. Это было её собственное, приватное развлечение, способ добавить остроты в однообразные дни, ощутить себя живой, желанной, немного загадочной. Для Полины, её босые ступни в контрасте с джинсами были не просто частью образа, а ключом к её маленькому театру соблазнения, где каждый доставщик был невольным актером, а она – немой, но всемогущей режиссеркой. И игра продолжалась.
Босые Шаги Искушения
Полина была, бесспорно, красива. Её светлые волосы струились по плечам, а глаза цвета летнего неба скрывали в себе озорную искру и легкую скуку. Она жила в просторной, но минималистично обставленной квартире в центре города, где каждый предмет интерьера подчеркивал её утонченный вкус. Однако, за этой кажущейся безупречностью скрывалась маленькая, необычная страсть. Полина обожала соблазнять доставщиков.
Это началось случайно, с какой-то пиццы в дождливый вечер, когда она, уставшая и небрежная, открыла дверь босиком. Взгляд молодого парня, доставившего заказ, задержался на её ступнях – изящных, с идеально ухоженными ноготками, выступающими из-под небрежно подвернутых джинсов. В его глазах промелькнуло что-то – то ли удивление, то ли восхищение, то ли что-то ещё, неуловимое, но интригующее. Это мимолетное мгновение зажгло в Полине искру.
С тех пор это стало её маленьким ритуалом. Она заказывала еду, цветы, кофе, мелкие посылки – всё, что угодно, лишь бы вызвать человека к своей двери. И каждый раз она была готова. Её униформа всегда была одной и той же: идеально сидящие джинсы, иногда с высокой талией, иногда свободные "бойфренды", но всегда подвернутые ровно настолько, чтобы обнажить щиколотки и, конечно, ступни. Никакой обуви, никаких носков. Только голая кожа, чувствующая прохладу полированного паркета.
Полина знала, как это работает. Джинсы создавали контраст – обыденная, повседневная одежда, но в сочетании с полностью обнаженными, ухоженными ногами, они превращались в нечто провокационное. Это было так неожиданно, так интимно, так... не на месте. И именно это привлекало внимание. Мужчины, от совсем юных парней до умудренных опытом мужчин средних лет, все реагировали одинаково. Их глаза сначала скользили по её лицу, затем опускались вниз, к её ступням, и задерживались там на долю секунды дольше, чем следовало бы.
Некоторые краснели. Другие старались не смотреть, но их быстрые, нервные движения выдавали их. Третьи бросали смелый, оценивающий взгляд, который Полина встречала легкой, почти незаметной улыбкой. Она никогда не делала ничего большего. Никаких флиртующих слов, никаких заигрываний. Только этот вид – невинный, но до невозможности соблазнительный. Просто девушка в джинсах, босиком, на пороге своего дома.
Она наблюдала за их реакциями с нескрываемым удовольствием. Это было похоже на игру, где она устанавливала правила, а они, не подозревая, становились её марионетками. Это давало ей ощущение власти, легкое покалывание возбуждения и подтверждение её собственной привлекательности.
Однажды, доставщик цветов, молодой парень с веснушками, так засмотрелся на её изящные пальцы, что едва не уронил букет. Он смущенно пробормотал извинения, и Полина, взяв цветы, заметила, как его взгляд еще раз скользнул к её ступням, прежде чем он поспешно удалился. Её губы растянулись в довольной улыбке.
Это не было злобой или желанием причинить неудобство. Это было её собственное, приватное развлечение, способ добавить остроты в однообразные дни, ощутить себя живой, желанной, немного загадочной. Для Полины, её босые ступни в контрасте с джинсами были не просто частью образа, а ключом к её маленькому театру соблазнения, где каждый доставщик был невольным актером, а она – немой, но всемогущей режиссеркой. И игра продолжалась.
Ещё одна генерация от собратьев по разуму):
## Тайный Язык Босых Ступней
Дмитрий был фотографом с именем. Его работы украшали обложки глянцевых журналов, а его студия на пике карьеры была настоящим храмом эротики. Он виртуозно играл со светом и тенью, раскрывая женскую красоту во всей ее откровенности. Обнажённая женская грудь, изгиб бедра, кокетливо прикрытый или наоборот, дерзко выставленный на показ холмик Венеры – всё это было его миром. Он умел сделать каждую модель богиней, заставляя зрителя забыть о повседневности и погрузиться в пучину чувственного наслаждения.
Однако со временем в этой привычной, отработанной годами эстетике начало что-то меркнуть. Глаз Дмитрия, пресыщенный привычными формами, искал чего-то нового, какой-то неуловимой искры, которая зажгла бы в нём прежний огонь творчества. Он чувствовал, как его работы, несмотря на техническое совершенство, становятся однообразными, предсказуемыми.
Порой, во время очередной фотосессии, когда модель принимала сложную позу, а все его внимание было приковано к игре света на ее теле, его взгляд вдруг соскальзывал ниже. На ступни. Босые ступни, едва касающиеся пола, или же изящно изогнутые в воздухе. В этом движении, в этой скромной, но такой выразительной части тела, было нечто большее, чем в самом очевидном обнажении. Была история, нежность, сила, незащищенность. Была истина.
Со временем это стало навязчивой идеей, затем – открытием, а после – его новым кредо. Дмитрий понял, что его истинная специализация – не обнажённая женская грудь, не холмик Венеры, а женские ступни. Причём исключительно обнажённые. В них он находил такую глубину эротизма, такую утончённую чувственность, которой не было в прямом показе тела.
Он разработал собственную уникальную философию фотографии, которая зачастую руководствовалась парадоксальным принципом: чем больше одежды на модели, тем более откровенными и притягательными выглядят ее босые ступни. Он окутывал своих моделей в струящиеся шелка, плотные шерстяные ткани, строгие костюмы или легкие, воздушные платья, оставляя при этом ступни абсолютно обнажёнными. Этот контраст создавал мощное напряжение, притягивал взгляд к тонкой линии подъема, изящным пальцам, нежной коже, прикасающейся к земле или висящей в воздухе. Это было не прямолинейное, а тонкое, почти интеллектуальное эротическое послание. Его студия преобразилась. Теперь акцент делался не на пышных декорациях, а на чистых линиях, текстурах, игре света, которая подчеркивала каждый изгиб и каждое движение ступни.
Клиенты и коллеги сначала недоумевали, но затем приходили в восторг. Работы Дмитрия обрели новую глубину, новую уникальность, новый почерк. Он стал мастером, который умел рассказать о целой вселенной через детали.
Но ему не хватало чего-то. Модели, хоть и следовали его указаниям, часто не чувствовали эту философию. Их ступни были прекрасны, но им не хватало души, движения, которое могло бы передать нечто большее, чем просто красоту форм. Он искал музу, которая могла бы двигаться так, чтобы её ступни говорили.
Однажды, на одном из кастингов, среди десятков девушек, появилась Люба. Молодая, немного стеснительная, с простой, но чистой красотой. Она никогда прежде не работала с эротической фотографией и была явно взволнована. Дмитрий объяснил ей свою концепцию, и Люба, кивнув, медленно сбросила свои туфли.
Когда она сделала первые шаги по гладкому полу студии, Дмитрий почувствовал, как в нем что-то щелкнуло. Это была не просто походка – это был танец, песнь, история, рассказанная каждой клеточкой ее босых ступней. Ее движения были невероятно грациозны, легки, наполнены какой-то первозданной чувственностью. Она не позировала – она жила в каждом шаге. Ее пальцы словно впитывали энергию пола, подъем выгибался с такой выразительностью, что казалось, он поёт. Она умела невероятно эротично ходить босиком, не думая об этом, просто двигаясь естественно и свободно.
В тот день Люба стала его главной музой. В ее ступнях Дмитрий увидел всё, что искал – невинность и страсть, хрупкость и силу, земное и небесное. Он облачал ее в самые разнообразные наряды – от строгих платьев, скрывающих все формы, до почти монашеских одеяний, и каждый раз ее босые ступни становились центром мироздания на снимке, самым откровенным и притягательным элементом.
Вместе они создавали искусство, где самая скромная часть тела становилась центром вселенной, открывая зрителю невиданные грани красоты и эротизма, и рассказывая истории без единого слова. Дмитрий наконец нашёл свой истинный голос, а Люба – свою уникальную способность быть его воплощением.
## Тайный Язык Босых Ступней
Дмитрий был фотографом с именем. Его работы украшали обложки глянцевых журналов, а его студия на пике карьеры была настоящим храмом эротики. Он виртуозно играл со светом и тенью, раскрывая женскую красоту во всей ее откровенности. Обнажённая женская грудь, изгиб бедра, кокетливо прикрытый или наоборот, дерзко выставленный на показ холмик Венеры – всё это было его миром. Он умел сделать каждую модель богиней, заставляя зрителя забыть о повседневности и погрузиться в пучину чувственного наслаждения.
Однако со временем в этой привычной, отработанной годами эстетике начало что-то меркнуть. Глаз Дмитрия, пресыщенный привычными формами, искал чего-то нового, какой-то неуловимой искры, которая зажгла бы в нём прежний огонь творчества. Он чувствовал, как его работы, несмотря на техническое совершенство, становятся однообразными, предсказуемыми.
Порой, во время очередной фотосессии, когда модель принимала сложную позу, а все его внимание было приковано к игре света на ее теле, его взгляд вдруг соскальзывал ниже. На ступни. Босые ступни, едва касающиеся пола, или же изящно изогнутые в воздухе. В этом движении, в этой скромной, но такой выразительной части тела, было нечто большее, чем в самом очевидном обнажении. Была история, нежность, сила, незащищенность. Была истина.
Со временем это стало навязчивой идеей, затем – открытием, а после – его новым кредо. Дмитрий понял, что его истинная специализация – не обнажённая женская грудь, не холмик Венеры, а женские ступни. Причём исключительно обнажённые. В них он находил такую глубину эротизма, такую утончённую чувственность, которой не было в прямом показе тела.
Он разработал собственную уникальную философию фотографии, которая зачастую руководствовалась парадоксальным принципом: чем больше одежды на модели, тем более откровенными и притягательными выглядят ее босые ступни. Он окутывал своих моделей в струящиеся шелка, плотные шерстяные ткани, строгие костюмы или легкие, воздушные платья, оставляя при этом ступни абсолютно обнажёнными. Этот контраст создавал мощное напряжение, притягивал взгляд к тонкой линии подъема, изящным пальцам, нежной коже, прикасающейся к земле или висящей в воздухе. Это было не прямолинейное, а тонкое, почти интеллектуальное эротическое послание. Его студия преобразилась. Теперь акцент делался не на пышных декорациях, а на чистых линиях, текстурах, игре света, которая подчеркивала каждый изгиб и каждое движение ступни.
Клиенты и коллеги сначала недоумевали, но затем приходили в восторг. Работы Дмитрия обрели новую глубину, новую уникальность, новый почерк. Он стал мастером, который умел рассказать о целой вселенной через детали.
Но ему не хватало чего-то. Модели, хоть и следовали его указаниям, часто не чувствовали эту философию. Их ступни были прекрасны, но им не хватало души, движения, которое могло бы передать нечто большее, чем просто красоту форм. Он искал музу, которая могла бы двигаться так, чтобы её ступни говорили.
Однажды, на одном из кастингов, среди десятков девушек, появилась Люба. Молодая, немного стеснительная, с простой, но чистой красотой. Она никогда прежде не работала с эротической фотографией и была явно взволнована. Дмитрий объяснил ей свою концепцию, и Люба, кивнув, медленно сбросила свои туфли.
Когда она сделала первые шаги по гладкому полу студии, Дмитрий почувствовал, как в нем что-то щелкнуло. Это была не просто походка – это был танец, песнь, история, рассказанная каждой клеточкой ее босых ступней. Ее движения были невероятно грациозны, легки, наполнены какой-то первозданной чувственностью. Она не позировала – она жила в каждом шаге. Ее пальцы словно впитывали энергию пола, подъем выгибался с такой выразительностью, что казалось, он поёт. Она умела невероятно эротично ходить босиком, не думая об этом, просто двигаясь естественно и свободно.
В тот день Люба стала его главной музой. В ее ступнях Дмитрий увидел всё, что искал – невинность и страсть, хрупкость и силу, земное и небесное. Он облачал ее в самые разнообразные наряды – от строгих платьев, скрывающих все формы, до почти монашеских одеяний, и каждый раз ее босые ступни становились центром мироздания на снимке, самым откровенным и притягательным элементом.
Вместе они создавали искусство, где самая скромная часть тела становилась центром вселенной, открывая зрителю невиданные грани красоты и эротизма, и рассказывая истории без единого слова. Дмитрий наконец нашёл свой истинный голос, а Люба – свою уникальную способность быть его воплощением.
Хочу пить.
Мы с Любой сидели в её квартире на маленьком диванчике. Я полулёжа опирался на подлокотник, и спустив ноги на пол, а Люба сидела на противоположной стороне дивана, положив босую ступню мне на грудь. Вторая ножка её была согнута в колене, и ступня подошвой касалась спинки дивана. На Любе были футболка большого размера и чёрные спортивные штаны. Она сосредоточенно смотрела в неплохой по тем временам смартфон. Пальчики её ступни немного не доставали до моего подбородка. Любины ножки я бы не спутал ни с какими другими. Высокий подъём, округлая пяточка, свободные не сжатые пальчики. И, конечно, те неповторимые Любины черты, которые придавали им узнаваемый и притягательный облик. Ноготки были покрыты свежим полуглянцевым лаком тёмно-красного цвета. Пальчики Любы были расслаблены и почти неподвижны. Было начало июля и стояла жара за тридцать. Я аккуратно взял ножку в районе верхнего сгиба. Немного подвинувшись на диване вперёд, я коснулся кончиков пальчиков подбородком. Я касался пальцами внутренней поверхности ступни. Из-за жары Любины ножки стали слегка влажноватыми. Я стал потихоньку гладить верхнюю часть ступни. Не встречая никакого противодействия, я постепенно становился смелее. Параллельно мой взгляд блуждал по второй ножке Любы и переходил на её лицо. Поддаваясь внутреннему желанию, я взял ступню под пяточку. Наконец-то мои губы коснулись Любиных пальчиков. Я стал водить губами по податливым подушечкам. Люба оторвала взгляд от телефона и серьёзно взглянула на меня. Она слегка потянулась и сказала: «Тепло сегодня, да? Ты как?». Я устало ответил: «Я очень хочу пить».
Люба уверенным движением освободила свою ножку и со стоящего позади неё столика взяла белую цилиндрическую кружку и изображением клубники на ней. Кружка давно была пуста. Люба согнула ножку в колене и поставила кружку на диван прямо перед собой. Потом она с пола подняла пластиковую бутылку с негазированной водой, которая была заблаговременно выдержана в холодильнике. Отвинтила голубую крышку. Люба поместила пальчики ступни в кружку. Пятый маленький пальчик остался снаружи и лёг на кромку кружки, а ступня приняла почти вертикальное положение. Так как я немного отклонился от спинки дивана, я мог видеть линию изгиба подошвы от пяточки до основания пальчиков. Люба поднесла бутылку к ножке, и слегка приподняв штанину, стала лить воду тонкой струёй на верхнюю поверхность ступни. От прохлады воды Люба сама чуть-чуть вздрогнула. Вода полилась по пальчикам и стала заполнять кружку. Недолив немного до края Люба остановилась. Совершенно неподвижно удерживая кружку ножкой на месте, она спокойно закрыла бутылку и поставила её на пол. Занятия гимнастикой позволяли Любе полностью управлять своим телом. Она едва заметно подвигала пальчиками, погружёнными в воду. Точным движением Люба вынула ступню из кружки и протянула воду мне. Мокрую ножку она положила на вторую свою босую ступню. Видно было, что ей это доставляло удовольствие.
Я поднёс кружку ко рту и стал пить, с вожделением осушив её до конца.
Мы с Любой сидели в её квартире на маленьком диванчике. Я полулёжа опирался на подлокотник, и спустив ноги на пол, а Люба сидела на противоположной стороне дивана, положив босую ступню мне на грудь. Вторая ножка её была согнута в колене, и ступня подошвой касалась спинки дивана. На Любе были футболка большого размера и чёрные спортивные штаны. Она сосредоточенно смотрела в неплохой по тем временам смартфон. Пальчики её ступни немного не доставали до моего подбородка. Любины ножки я бы не спутал ни с какими другими. Высокий подъём, округлая пяточка, свободные не сжатые пальчики. И, конечно, те неповторимые Любины черты, которые придавали им узнаваемый и притягательный облик. Ноготки были покрыты свежим полуглянцевым лаком тёмно-красного цвета. Пальчики Любы были расслаблены и почти неподвижны. Было начало июля и стояла жара за тридцать. Я аккуратно взял ножку в районе верхнего сгиба. Немного подвинувшись на диване вперёд, я коснулся кончиков пальчиков подбородком. Я касался пальцами внутренней поверхности ступни. Из-за жары Любины ножки стали слегка влажноватыми. Я стал потихоньку гладить верхнюю часть ступни. Не встречая никакого противодействия, я постепенно становился смелее. Параллельно мой взгляд блуждал по второй ножке Любы и переходил на её лицо. Поддаваясь внутреннему желанию, я взял ступню под пяточку. Наконец-то мои губы коснулись Любиных пальчиков. Я стал водить губами по податливым подушечкам. Люба оторвала взгляд от телефона и серьёзно взглянула на меня. Она слегка потянулась и сказала: «Тепло сегодня, да? Ты как?». Я устало ответил: «Я очень хочу пить».
Люба уверенным движением освободила свою ножку и со стоящего позади неё столика взяла белую цилиндрическую кружку и изображением клубники на ней. Кружка давно была пуста. Люба согнула ножку в колене и поставила кружку на диван прямо перед собой. Потом она с пола подняла пластиковую бутылку с негазированной водой, которая была заблаговременно выдержана в холодильнике. Отвинтила голубую крышку. Люба поместила пальчики ступни в кружку. Пятый маленький пальчик остался снаружи и лёг на кромку кружки, а ступня приняла почти вертикальное положение. Так как я немного отклонился от спинки дивана, я мог видеть линию изгиба подошвы от пяточки до основания пальчиков. Люба поднесла бутылку к ножке, и слегка приподняв штанину, стала лить воду тонкой струёй на верхнюю поверхность ступни. От прохлады воды Люба сама чуть-чуть вздрогнула. Вода полилась по пальчикам и стала заполнять кружку. Недолив немного до края Люба остановилась. Совершенно неподвижно удерживая кружку ножкой на месте, она спокойно закрыла бутылку и поставила её на пол. Занятия гимнастикой позволяли Любе полностью управлять своим телом. Она едва заметно подвигала пальчиками, погружёнными в воду. Точным движением Люба вынула ступню из кружки и протянула воду мне. Мокрую ножку она положила на вторую свою босую ступню. Видно было, что ей это доставляло удовольствие.
Я поднёс кружку ко рту и стал пить, с вожделением осушив её до конца.
Момент делопроизводства.
Утром, придя на работу, я поднимался в свой кабинет, находившийся на втором этаже. Как обычно, я основательно не выспался и воспринимал окружающее с трудом. Чтобы пройти в кабинет, в котором я работаю, нужно выйдя с лестницы, повернуть на сто восемьдесят градусов и пройти по узкой части помещения до двери. В углу же этого прохода работала Ирина на должности делопроизводителя. Что бы это не означало. Это была женщина примерно лет до сорока, блондинка с длинными прямыми волосами, в целом довольно симпатичная, но не красавица. Миниатюрна. Особого интереса она у меня никогда не вызывала. Её ступни, конечно, были маленькие, приличные, но их фанатом я не являлся. Летом она носила открытую обувь, но дизайн её был такой, что всю эстетику ступни было увидеть сложно. И вот, я как обычно, в полусне повернул в проход и стал двигаться к двери. Ирина сидела на своём месте. Я видел её лишь периферийным зрением. И в ту секунду что-то начало притягивать к себе внимание. Ирина сидела, развернувшись от своего стола на девяносто градусов, и была погружена в свой телефон. Одну ножку она закинула на другую. Когда я сфокусировался на ней, мой взгляд устремился в низ, к тому, что вывело меня из равновесия. Маленькая ступня Ирины была опущена носком вниз, почти вертикально, и при этом была совершенно босая. Так как я шёл довольно быстро, я даже не успел рассмотреть детали как следует. Вторая ножка, которая опиралась на пол, кажется, была обута в её повседневную обувь. Возможно, Ирина переобувалась, но так отвлеклась на телефон, что просто не успела завершить этот процесс.
Ошеломленный, я зашёл в свой кабинет и опустился в своё кресло. Образ обнажённой женской ступни оставался у меня перед глазами. По мере осознания, организм начал реагировать, и в член стала поспешно поступать кровь. Сам собой в голове возник абсолютно реалистичный образ, как я провожу ладонью снизу по кончикам её податливых нежных пальчиков. А затем, уже образ, где я веду по ноготкам влажным языком. Я в тот момент подумал: вот, что значит босая женская ножка, и какой огромной властью она обладает!
Утром, придя на работу, я поднимался в свой кабинет, находившийся на втором этаже. Как обычно, я основательно не выспался и воспринимал окружающее с трудом. Чтобы пройти в кабинет, в котором я работаю, нужно выйдя с лестницы, повернуть на сто восемьдесят градусов и пройти по узкой части помещения до двери. В углу же этого прохода работала Ирина на должности делопроизводителя. Что бы это не означало. Это была женщина примерно лет до сорока, блондинка с длинными прямыми волосами, в целом довольно симпатичная, но не красавица. Миниатюрна. Особого интереса она у меня никогда не вызывала. Её ступни, конечно, были маленькие, приличные, но их фанатом я не являлся. Летом она носила открытую обувь, но дизайн её был такой, что всю эстетику ступни было увидеть сложно. И вот, я как обычно, в полусне повернул в проход и стал двигаться к двери. Ирина сидела на своём месте. Я видел её лишь периферийным зрением. И в ту секунду что-то начало притягивать к себе внимание. Ирина сидела, развернувшись от своего стола на девяносто градусов, и была погружена в свой телефон. Одну ножку она закинула на другую. Когда я сфокусировался на ней, мой взгляд устремился в низ, к тому, что вывело меня из равновесия. Маленькая ступня Ирины была опущена носком вниз, почти вертикально, и при этом была совершенно босая. Так как я шёл довольно быстро, я даже не успел рассмотреть детали как следует. Вторая ножка, которая опиралась на пол, кажется, была обута в её повседневную обувь. Возможно, Ирина переобувалась, но так отвлеклась на телефон, что просто не успела завершить этот процесс.
Ошеломленный, я зашёл в свой кабинет и опустился в своё кресло. Образ обнажённой женской ступни оставался у меня перед глазами. По мере осознания, организм начал реагировать, и в член стала поспешно поступать кровь. Сам собой в голове возник абсолютно реалистичный образ, как я провожу ладонью снизу по кончикам её податливых нежных пальчиков. А затем, уже образ, где я веду по ноготкам влажным языком. Я в тот момент подумал: вот, что значит босая женская ножка, и какой огромной властью она обладает!
Респект за идею "чем больше одежды, тем привлекательнее выглядят ножки". Согласен с тем, что при одеянии, закрывающем практически все участки тела, обнаженные ступни девушки помимо эстетического удовольствия еще вызывают будоражащее приятное удивление. Лично мне нравится, когда к деловому костюму, а может даже и к куртке/пальто, девушка надевает сандалии, которые своими ремешками эстетично обтягивают ее ступни. Тоже начинаешь думать: с чего вдруг при всей строгости своего наряда она решила обнажить ножки. И за этот парадокс мысленно возносишь ей благодарности